Все о космосе

Происхождение человека остается загадкой

Формула классика о том, что труд создал из обе­зьяны человека, засела в нашем сознании, как гвоздь. Но это не столько научная, сколько выгод­ная социальная теория. Непонят­но, к примеру, отчего вдруг одной обезьяне потребовалось трудить­ся, а прочие не захотели. Если не считать креационистской теории о сотворении человека и версии о космических корнях homo sapi­ens (часто две гипотезы сливают­ся в одну), наука сегодня предла­гает несколько альтернативных вариантов происхождения чело­века…

Последователям Фридриха Эн­гельса, который в памяти потом­ков остался автором высказанной задолго до него теории о том, что обезьяну человеком сделал труд, сложно примириться с неопровер­жимыми данными антропологии о том, что homo habilis (человек умелый, который 2,5 млн. лет на­зад впервые взял в руку орудие труда) оказался тупиковой вет­вью эволюции и просуществовал всего около миллиона лет. Потом вымер бесследно.

Первые гоминиды, названные австралопитеками, появились на свет божий 4-3 млн. лет назад в Африке. Именно австралопи­теки сумели встать на ноги и вышли из тропических лесов в саванну, где двуногость очень пригодилась для длительного бега за жертвой. 2 млн. лет назад в Африке появился homo erectus — человек прямоходящий. 800 тыс. лет назад все в той же Африке возник еще один гоминид — homo antecessor, чело­век-предшественник. По рас­пространенной гипотезе разные ветви гоминидов дали начало неандертальцам и людям совре­менного типа, первые из кото­рых назывались кроманьонцами и появились всего около 40 тыс. лет назад.

Именно двуногость, по многим теориям, привела к серьезным морфологическим изменениям наших пращуров. Центр тяжести стал выше, тазобедренный сус­тав — уже, и человечьи младен­цы стали рождаться с несросшимися полушариями. Это привело к тому, что они значительно доль­ше, чем прочие млекопитающие, оставались беззащитными, требо­вали длительного обхаживания и воспитания. Человек растет и раз­вивается относительно общего срока своей жизни неизмеримо дольше, чем любое существо на планете. У приматов мозг ново­рожденного достигает 70% мозга взрослой особи, еще 30% набира­ются за несколько месяцев; у че­ловека мозг ребенка составляет лишь 20% "взрослой величины", а процесс роста заканчивается в 23 года. В итоге самец оказался при­вязан к матери и чаду. У женщины для поддержания интереса к сво­ей персоне появились разитель­ные отличия в половом поведении от прочих животных, которые об­наруживают любвеобильность только ради продолжения рода. Наметились первые социальные связи — в семье, в первобытном обществе. Результат известен: че­ловек стал царем природы.

Все началось с того, что ему пришлось бегать, как марафонцу. По этой причине антропологи в древних останках в первую оче­редь обращают внимание на тазо­бедренный сустав. Если он прис­пособлен для прямохождения — пиши, что предок человека. Как следствие, появились отличия в строении черепа, шеи, верхнего плечевого пояса, что позволило черепу развиваться более интен­сивно, готовя пространство для крупного мозга.

Первые люди жили как шакалы

Антрополог Джеймс О'Коннел из университета штата Юта считает, что человек стал человеком благо­даря тому, что питался падалью. По теории О'Коннела, ключевая роль в эволюции принадлежала не муж­чине-охотнику, а женщине-собира­тельнице.

Многие из костей в древних раско­пах сохранили не только следы камен­ных орудий, но и зубов хищников. Мо­жет быть, не было никакой охоты? И люди просто обгладывали то, что не­доели львы? Столовые находятся на берегах рек, где хищники имеют обыкновение подстерегать добычу. Ученые сравнили древние отмети­ны с зазубринами на костях, полу­ченными опытным путем. Оказа­лось, что "узоры" и расположение костей подозрительно напоминают те, которые оставляют люди-падалыцики из современного племени хадза в Восточной Африке. Не иск­лючено, что самый большой геро­изм, на который были способны древние люди — это отогнать насы­тившихся хищников от жертвы.

Первобытные старики в 30 лет

Антропологи Рашель Каспари из Мичиганского университета и Санг-Хи Ли из Калифорнийского универ­ситета изучили ископаемые останки челюстей 800 представителей се­мейства гоминид — от живших 3 млн. лет назад австралопитеков до неандертальцев и наших прямых предков кроманьонцев. В конце ка­менного века продолжительность человеческой жизни резко увеличи­лась, что стало важнейшей предпо­сылкой возникновения цивилизации. О возрасте ученые судили по степе­ни износа зубов. 30 тыс. лет назад до­ля людей, доживавших до 30 лет, возросла в 5 раз. Первобытные ста­рики могли участвовать в воспита­нии внуков. Демографический сдвиг улучшил передачу опыта от поколе­ния к поколению, что привело к рос­ту численности племен и ускорило процесс социальной организации.

Все мы родом из Африки

Генетически самым близким родственником древнейших людей являются современные жители Тан­зании и юга Африки. Генетические исследования помогли установить маршруты первого великого пересе­ления: часть наших предков пошла через Ближний Восток на Европу и вытеснила неандертальцев, часть повернула в Юго-Восточную Азию и добралась до Австралии, заселение которой началось 60 тыс. лет назад.

Зачистка неандертальцев

Из всех представителей семейства гоминидов современный человек зас­тал лишь неандертальца, который десятки тысяч лет властвовал в Ев­ропе. Его мы натуральным образом "зачистили". Самый "старый" неан­дерталец найден на Пиренеях — он умер 29 тыс. лет. Его данные внуши­тельны: рост — около 180 см, вес — под 100 кг. Но физическая мощь ста­ла проклятием неандертальцев. Уступавшие в схватке один на один кроманьонцы должны были выкру­чиваться и взяли верх организацией и умом. Хлипкие мужчины оказа­лись головастыми и в итоге более живучими.

Дело Дарвина

Великие люди велики тем, что их суждения не теряют актуальности. Чарльз Дарвин будто предвидел наш суррогатно-водочный кризис: "Обе­зьяна, однажды опьянев от алкоголя, больше никогда к нему не притронет­ся и в этом значительно умнее боль­шинства людей". Дарвина в бытовом сознании считают главным специа­листом по обезьянам — ему припи­сывают теорию о происхождении че­ловека. Даже дикий человек, кото­рый в науке ни в зуб ногой, об этой теории слышал. Но если гений — па­радоксов друг, то главный парадокс в том, что Дарвин ни слова не говорил о том, что человек произошел от обе­зьяны, он скромно писал о естествен­ном отборе у пташек и муравьев. Его замечание о том, что обезьяна умнее алкоголика — единственное выска­зывание по нашей части.

Но ясно, что Дарвину от обезьяны не отмыться, на голубей и мошек нам начхать. Из Америки пришло знаковое известие: из перечня ис­следований, на которые могут выде­ляться федеральные гранты, исчез­ла эволюционная биология. Власти следуют за общественным мнением: за последние 20 лет количество сто­ронников эволюции уменьшилось с 45 до 40%. Но что это за сторонники? Многие признают эволюцию, но счи­тают, что ее запустил Господь. Две трети американцев не верят тому, что у человека и обезьяны более по­ловины генов общие. Их бы громом поразило, если б они узнали, что та­ковых у нас 99%. Нам не хочется ве­рить, что человек пошел от хвоста­той и невоспитанной образины. Весьма вероятно, что это нежелание для многих является первой и пос­ледней причиной, чтобы признать существование Творца — но это от­нюдь не делает таких людей верую­щими в истинном смысле.

Этот примитивный подход проя­вился, в частности, в том, какие во­просы задавались или были отобра­ны организаторами телемоста Пре­зидента с гражданами России. Они носили предельно заземленный ха­рактер. Вспомнилась соцартовская фреска "Рабочий и колхозница бьют морду интеллигенту". Кажется, что Грузия, дачные участки, пособия и зарплаты заслонили весь остальной мир, и мы не желаем заглядывать вперед и формировать будущее. Пространство и время сжались до узких — в пределах личной изгоро­ди — границ. Самые горячие общес­твенные дискуссии в странах "Боль­шой восьмерки" касаются препода­вания в школах дарвинизма или креационизма, операций с использо­ванием стволовых клеток, генети­ческих манипуляций, оправданнос­ти полетов к другим планетам, но у большинства простых граждан эти проблемы вызывают оторопь: с жи­ру буржуи бесятся.

Наши родители (да и многие из нас) совсем недавно с безрассуднос­тью "проспали" компьютеры и взрыв информационных технологий, что, по мнению нехудших экспертов, сдела­ло неконкурентоспособным быстро рухнувший СССР. И сейчас есть не­сколько направлений, которые спо­собны за пару десятилетий изменить мир до неузнаваемости. Прежде все­го это нанотехнологии и генетичес­кие операции. Но эти темы лежат за пределами общественного интереса. Многие, напротив, склоняются к то­му, чтобы сократить школьные кур­сы по заумным предметам и заме­нить их, как требуют всяческие хо­ругвеносцы, богословскими дисцип­линами. И даже министр образова­ния помалкивает по поводу угрозы того, что патриотический порыв отбросит страну в арьергард циви­лизации. Нет бы взять в союзники блаженного Августина или Декар­та, которые считали, что знание ук­репляет веру...

Что касается Америки, то гонения на эволюционную биологию связаны скорее не с косностью. 150 лет пре­данных стараний не позволили дар­винистам свести концы с концами. Ес­ли бы Дарвин был прав, палеонтологи нашли бы множество переходных ви­дов, соединяющих различные орга­низмы. Но эволюционная лестница не выстраивается — и доверие к эволю­ционизму тает. В Италии создана ко­миссия во главе с нобелевским лауре­атом Ритой Леви-Монтальчини для составления нового курса школьной программы по биологии. В странах "восьмерки" склоняются к тому, чтобы одновременно с эволюцио­низмом преподавать альтернатив­ный креационизм, согласно которо­му мир создан по разумному плану. Авторство плана — отдельный во­прос. И страшно интересный, спо­собный примирить науку и рели­гию. Пока что спор с эволюцией сво­дится к тому, что мы пьем так, как не снилось обезьяне.

Оригинальный источник: NASA