Все о космосе

Космос. Астрономия. Вселенная. Наука

Leaf
Главная
Новости
FAQ по Астрономии
Астрословарь
Древняя астрономия
Современные теории
Метагалактика
Солнечная система
Статьи о космосе
Космонавтика
Галерея астрофото
Популярно о космосе
Карта сайта
Поиск
Обратная связь
Партнеры

Астрономия


Leaf Главная arrow Древняя астрономия arrow Астрономия в оттенках цивилизаций arrow Трипольский мир в Старой Европе



Трипольский мир в Старой Европе PDF Напечатать Е-мейл

Трипольский мир в Старой Европе

В те далекие времена, когда История Шумера еще не начиналась, на юге Европы зарож­дается собственная цивилизации, восточные границы которой к концу V тысячелетия до н. э. достигают Днепра. Ее составляющие к тому времени обрели полную самостоя­тельность и самобытный облик, жили своей жизнью. Портрет части этого европейского мира медного века — трипольской цивилизации — является результатом коллективной деятельности пяти поколений археологов на протяжении более 130 лет. Почти триста ученых из десятка стран написали за это время около сотни книг и несколько тысяч статей, шаг за шагом вырывая из заб­вения наследие тысячелетий. В десятках музеев не только Украины, но и порой весьма далеких стран сегодня можно увидать вещи, сотворенные руками трипольцев.

Трипольский мир между Карпатами и Днепром

На территориях современных Украины, Молдовы и Румынии ци­вилизация Старой Европы пред­ставлена культурой Кукутень-Триполье, в Украине известной как трипольская археологическая культура. Она получила свое имя благодаря селу Триполье, располо­женному в 40 км от столицы совре­менной Украины — Киева. Ее от­крытие относится к концу XIX ве­ка, а названием она обязана раскоп­кам археолога-любителя Викентия Хвойки, проводившего исследова­ние ее поселений в Поднепровье.

Трипольцы имели оригинальную разветвленную систему мифологи­ческих представлений. Они поддер­живали прямые или опосредован­ные связи с другими культурами то­го времени, осуществляли хозяйс­твенный и культурный обмен не только в пределах Старой Европы и с прочими европейскими племена­ми, но и с Кавказом, а возможно, с Месопотамией и Малой Азией. Шесть-семь тысяч лет тому назад, опираясь исключительно на свои знания и умения, а также природ­ные ресурсы благодатной земли, эти люди создали здесь цивилизацию.

В основе современной цивилиза­ции, так или иначе, лежат земледелие и металл, без этих двух компо­нентов она невозможна. К моменту появления трипольской культуры, во второй половине шестого тысяче­летия до нашей эры, в Европе зем­леделие было известно более тыся­чи лет. Знали об этой отрасли эконо­мики на берегах Днестра, Днепра и даже на побережье Азовского моря, но широкого распространения этот вид деятельности не получил. Пер­вая масштабная попытка освоить богатые земли, предпринятая носи­телями культуры линейно-ленточ­ной керамики, ограничилась запад­ными областями Украины.

Следует отметить, что к концу шестого тысячелетия в Старой Ев­ропе, занимавшей тогда лишь центр континента и Балканы, за­метно выросла плотность населе­ния — притом, что количество, да и качество земель в регионе оставля­ло желать лучшего. Между тем к востоку от Карпат лежал сплошной массив плодородных земель, сум­марно превосходящий все угодья такого класса в остальной части континента, вместе взятые. Особен­но привлекательно выглядела лес­ная (зона лесов умеренного пояса) и лесостепная зона между Днестром и Днепром. Лишь в бассейнах круп­ных рек там проживали немного­численные общины, знавшие зем­леделие, но занимавшиеся преиму­щественно охотой и рыбной ловлей. Изобилие местных ресурсов не вы­нуждало их тратить время на ка­торжный труд с мотыгами на полях.

В культурном отношении раннее Триполье (с точки зрения археоло­гов) представляет собой синтез не­скольких культурных традиций Старой Европы эпохи неолита: здесь прослеживаются следы культуры линейно-ленточной керамики, куль­тур Боян, Тиса, Винча. Складывает­ся впечатление, что после каких-то достаточно драматических событий в районе современной Трансильвании собралась достаточно большая группа людей (от нескольких сотен до тысячи) из разных племен, кото­рая предприняла попытку закре­питься в мире, лежащем к востоку от Карпат. Эксперимент неожидан­но удался, и уже спустя две сотни лет группы переселенцев не только заложили десятки поселений между Карпатами и Днестром, но и проник­ли за Южный Буг.

Спустя тысячу лет трипольцы достигли среднего течения Днепра. На территории современного Киева найдены поселения, датируемые четвертым тысячелетием до н.э. Удалось найти даже древнее святи­лище — небольшую искусственную пещеру, вырытую в лессе, у входа в которую был закопан сосуд, укра­шенный орнаментом в виде стили­зованных изображений змей.

Image 

Технологии и экономика медного века

Переход трипольцев на воспро­изводящие технологии ведения хо­зяйства стал настоящей экономи­ческой революцией, поз­волившей многократно повысить эффективность прилагаемых усилий и соответственно увели­чить продуктивность производства. Главной сельскохозяйственной культурой были пленча­тые пшеницы. Сорта, усто­йчивые к засухе, болез­ням и вредителям, оказа­лись оптимальными для местных условий. Кроме пшеницы, выращивали ячмень, овес, горох.

В животноводстве ли­дирующей отраслью было разведение крупного ро­гатого скота. Вполне четко прослеживается и мясное и молочное направление. Кроме того, быков и ло­шадей использовали в качестве тягловой силы. Разводили также свиней, коней, овец, коз.

Разумное сочетание разных направлений "аграрного сектора" позволяло трипольцам обеспечи­вать продовольствием и соплемен­ников, не занятых в производстве продуктов. Те, впрочем, без дела тоже не сидели, отрабатывая свой "хлеб" в поте лица у плавильных печей и горнов, в штольнях и руд­никах, в гончарных и кремнеобрабатывающих мастерских.

Металлургия и металлообработ­ка — новые для трипольцев виды производственной деятельности — требовали значительного объема знаний и навыков. Они обуславли­вали высокую степень специали­зации и могли развиваться исклю­чительно при наличии людей, за­нятых только в одном производс­тве — профессионалов. Професси­онал той эпохи должен был уметь многое: к примеру, на глаз — ника­ких измерительных приборов! — определить температуру, до кото­рой нагрета в кузнице заготовка (иначе — брак) или состояние ме­талла в плавильном тигле.

Появление нового ма­териала не остановило производства кремневых орудий. Их изготовление было поставлено практи­чески на промышленную основу. Возле месторож­дений кремня возникали поселения, полностью специализирующиеся на его добыче и обработке. Там же было налажено серийное производство орудий.

Следы древних шур­фов и штолен во множес­тве найдены в Прикарпа­тье и на Волыни, на Днес­тре и даже на севере Ки­ровоградской области. В склонах Белой Горы, ко­торая высится над Днес­тровским водохранили­щем, сохранились выра­ботки, из которых было добыто кремня столько, что его могло хватить на изготовление десятков тысяч топоров. Даже в Поднепровье трипольцы ухитрялись разыскивать в оврагах кремневую гальку, занесенную туда еще ледником. Один их крупнейших центров этого промысла — всего их извес­тно несколько десятков — находил­ся на Волыни в районе села Бодаки. Здесь, на реке Горыни, в "Силико­новой долине" Старой Европы изго­товляли кремневые пластины дли­ной более 20 см. Чтобы отколоть та­кую пластину от заготовки-нуклеу­са, надо было приложить усилие в сотни килограмм. Человеческим рукам такая работа была бы не под силу. Древним умельцам пришлось создать для этого специальный ста­нок с рычагом — едва ли не первые машины в здешних краях.

Такую пластину при определен­ной сноровке можно было превра­тить в лезвие серпа, нож, изящные наконечники дротиков или стрел. Отходы вполне годились для изго­товления скребков — они использо­вались при обработке шкур живот­ных и кожи. Даже осколки не пропа­дали: ведь надо же как-то высекать искру для получения огня!

Интересно, что такое производс­тво было невозможным без приме­нения медных инструментов-по­средников для откалывания пластин и хорошо закаленных стер­жней-ретушеров (археологи их называют "шильями", хотя к са­пожному делу они чаще всего от­ношения не имели) для обработки кромок изделий. Причем такой инструмент был необходим в каж­дом хозяйстве — время от времени края серпов и прочих изделий при­ходилось "затачивать", отжимая тонкие чешуйки кремня. Вот и верь после этого утверждениям типа "медные изделия были ред­кими и не влияли на развитие эко­номики"... Да без них экономика кое-где была бы вообще никакой!

Еще одним высокотехнологич­ным производством, вышедшим в ту эпоху за рамки домашнего хо­зяйства, было гончарство. На счету трипольских дизайнеров и техно­логов не только десятки разновид­ностей форм сосудов (мода на ко­торые менялась едва ли не в каж­дом поколении мастеров), но и раз­работка формовочных масс (для улучшения качества изделий ис­пользовалась смесь глины из раз­ных слоев и месторождений), ми­неральные краски (не потускнев­шие за 60 веков), изобретение мед­ленного гончарного круга, строи­тельство специальных (двухъя­русных!) горнов для обжига, рас­чет режимов обжига и даже стан­дартизация готовой продукции.

За две с половиной тысячи лет трипольские умельцы перешли от вылепленных вручную массивных сосудов, украшенных врезным ор­наментом или штампом, к изготовле­нию тонкостенной расписной посуды.

Производство керамики со вре­менем стало массовым, ведь аль­тернативы керамической посуде и таре в те времена практически не было. Подсчитано, что на протяже­нии года в хозяйстве бьется до 50% керамических изделий. А исчисля­ется количество сосудов разных форм и размеров десятками и даже сотнями.

Так что едва ли трипольские гончары сидели без дела. Настоя­щий памятник их титаническому труду — миллионы горшков и ми­сок, в целом или разбитом виде, ныне преимущественно лежащие глубоко в земле, среди руин древ­них поселений. Те сотни и тысячи сосудов, которые откопали за по­следние 130 лет археологи, состав­ляют лишь малую часть продукции всетрипольского "цеха гончаров". Если во времена Триполья су­ществовали поселения и отдель­ные мастера, занимавшиеся изго­товлением товара на экспорт, зна­чит, должны были иметься люди, этот экспорт осуществлявшие. Кто-то должен был перемещать предназначенное на продажу доб­ро (кремень, керамику, металл) и в конечном пункте совершать его об­мен на другие ценные вещи, учи­тывая при этом и конъюнктуру рынка, и колебания спроса и предложения, и региональные особен­ности "ценообразования".

Следы древних торговцев обнару­жить археологическим путем прак­тически невозможно, но их можно "вычислить". К примеру, всем обита­телям Майданецкого протогорода нужна была соль, продукт просто-таки жизненно необходимый. Еже­дневно, круглый год. Несложные расчеты дали просто фантастичес­кие цифры — тонны соляного им­порта ежегодно! Кто стоял за соля­ным бизнесом медного века?

А еще тому же протогороду еже­годно требовались для сбора уро­жая несколько тысяч кремневых вкладышей для серпов. Те, что на­йдены при раскопках, сделаны из волынского кремня. Причем следы местного производства за пятнад­цать сезонов раскопок обнаружить так и не удалось.

Как ни называть этот процесс — торговлей, обменом — размах его впе­чатляет. А это одно из тех явлений, которые способны в корне изменить некогда замкнутый, намертво за­крытый для чужаков племенной мир.

Жилища трипольцев

Трипольцы едва ли не первыми в этих краях начали строить боль­шие и по тем временам весьма комфортные здания. Чтобы в самых об­щих чертах представить себе тра­диционный трипольский дом, до­статочно вспомнить обычную, кры­тую соломой украинскую хату. Ос­новные конструктивные элементы, заданные местными условиями, за последние пять-семь тысяч лет практически не изменились. Все это говорит об оптимальном выборе как строительных материалов, так и самой конструкции.

Среди трипольских построек были даже двухэтажные. Первый этаж, как правило, предназначал­ся для хозяйственных нужд, вто­рой был жилым. Сооружение имело также чердак. Отметим: чердак — это весьма ценное изобретение. Ес­ли добавить к нему еще одно изоб­ретение (двери), можно говорить о продуманной системе теплоизоля­ции помещений. Двухэтажный дом выгодней одноэтажного еще и тем, что жилое помещение в нем свер­ху и снизу, кроме перекрытий, изолировано от холода воздушной прослойкой. Лучше теплоизоля­ция — больше экономия энергоно­сителей. Правда, не электричества или так вздорожавшего нынче га­за, а дров, но эти дрова в трипольские времена надо еще было заго­товить при помощи каменных то­поров.

Если еще добавить к этим расче­там объем древесины, необходи­мой для устройства крыши, а заод­но представить себе процесс заго­товки стройматериалов с примене­нием тех самых каменных топоров, ответ относительно преимущества двухэтажных конструкций напра­шивается сам собой.

Следует отметить, что, судя по моделям построек, найденным во время раскопок, трипольские дома вовсе не выглядели типовыми, уны­лого вида глинобитными бараками под камышовой крышей. Напротив, в украшении домов и интерьеров трипольцы применяли не только роспись белой, красной и черной красками, но и резьбу по дереву. Даже полы если не расписывали, то красили поверх слоя глиняной об­лицовки в красный цвет. Пропитан­ная льняным маслом поверхность такого  глиняного   пола   была   не только гладкой и теплой, но по прочности не усту­пала популярному ныне ламинату.

Для обогрева помеще­ния строился массивный очаг — прямоугольник из глины 2x2 м, до 40 см тол­щиной. Такой слой глины неплохо аккумулировал тепло. Отопление велось "по черному", без трубы, для удаления дыма ис­пользовались небольшие круглые оконца или от­верстие в потолке. Строились дома площадью несколько десятков квадратных метров, но известны здания довольно больших разме­ров — площадью порядка несколь­ких сотен квадратных метров.

Впервые в здешней истории в комнате появляются стол, стулья и даже кресла. Сами изделия до на­ших дней по понятным причинам не дошли, зато остались их керами­ческие копии, которые так любили делать трипольцы, а также впечат­ляющий арсенал инструментов для обработки дерева, причем не толь­ко каменных, но и медных.

Кухонная и хозяйственная ут­варь, порой роскошно декориро­ванная, отличалась конструктив­ным разнообразием и размерами. Пожалуй, наличие специализиро­ванной посуды — всех этих "фруктовниц", мисок, крынок и горшков разных калибров особенно впечат­ляет на фоне многих других куль­тур, где грубо сделанный кухон­ный горшок безраздельно господс­твовал и на кухне, и за обеденным столом.

Михаил Видейко,

кандидат исторических наук, с.н.с.

Института археологии НАНУ

<Предыдущая   След.>