Все о космосе

Космос. Астрономия. Вселенная. Наука

Leaf
Главная
Новости
FAQ по Астрономии
Астрословарь
Древняя астрономия
Современные теории
Метагалактика
Солнечная система
Статьи о космосе
Космонавтика
Галерея астрофото
Популярно о космосе
Карта сайта
Поиск
Обратная связь
Партнеры

Астрономия


Leaf Главная arrow Солнечная система arrow Земля arrow Наблюдения Луны



Наблюдения Луны PDF Напечатать Е-мейл

Луна бесспорно самый интересный, самый занимательный предмет для наблюдений вследствие бесчисленных подробностей, которые мы видим на ее диске.

Даже простым глазом мы ясно различаем на Луне темные пространства — так называемые моря, можем проследить и ихочертание, в некоторых случаях заметим даже кратеры — конечно, большие или наиболее яркие, как, например, Тихо, который во время полнолуния в виде яркой точки горит в нижней части диска.

Более подробностей глаз разбирает в то время, когда Луна стоит над горизонтом невысоко.

Но особенно интересно наблюдение Луны через трубу. Мы находим на ее поверхности целые тысячи кратеров, различаем длинные горные цепи, множество отдельных вершин, трещины в почве, яркие светлые лучи, радиусами расходящиеся из нескольких центров, и более мелкие подробности: терраски, уступы, впадины и пр.

Image 

Пусть поверхность Луны мертва и без больших изменений — она интересна массой своих подробностей. Многие ученые посвящали себя всецело изучению ее поверхности и работали в этом направлении всю жизнь, составляя подробные карты и атласы.

Эти исследования, конечно, весьма важны для решения вопроса о жизни Луны, они имеют значение и для геологии, науки о жизни нашей земли.

Впрочем, Луна и не совсем мертва, как думали прежде и как кажется . при поверхностном знакомстве с ней. Теперь, когда мы имеем хорошие карты, мы можем констатировать иногда изменения на ее поверхности, по большей части необ'яснимые и загадочные и тем более, следовательно, интересные. Можно настоятельно рекомендовать всякому, у кого есть охота и свободное время, заняться тщательным изучением лунной поверхности. Тем более, что в данном случае не надо никакой особенной подготовки. Важно только собрать как можно больше фактов и, по возможности, тщательно их проверить.

Сначала, впрочем, сделаем общий очерк лунной поверхности.

При этом придется, конечно, говорить о той только ее половине, которая обращена к нам. О другой мы ничего не знаем, потому что никогда ее не видели. Луна вращается около своей оси ровно во сколько же времени, во сколько обходит вокруг земли, так что всегда обращена к нам одной и той же стороной.

Вся лунная поверхность покрыта горами.

Горы эти по большей части круглые, невысокие, но широкие и пустые внутри: на поверхности поднимается круглый вал, а внутри его пропасть, спускающаяся много ниже общей поверхности Луны. Со дна этой пропасти обыкновенно возвышается центральная горка, никогда не достигающая вершины вала. Вот обычный вид лунной горы.

По внешнему сходству с нашими вулканами такие горы названы кратерами. Но это название, впрочем, теперь удержано только для малых горок.

Большие, широкие горы зовутся просто цирками.

Мы сразу видим, что дно цирка ниже поверхности. Мы имеем также всегда и строгое доказательство этого, так как нетрудно заметить, что наружная тень, которую бросает вал на поверхность Луны, всегда меньше внутренней, падающей на дно цирка. Это и значит, что внутренняя тень происходит не от одного вала, но также и от стены ямы.Наружу вал спускается полого. Иногда видно наслоение нескольких валов друг на друга.   Внутрь крутой обрыв.

Верхушка вала, по большей части, неровная, часто она усеяна отдельными возвышенностями, видны небольшие терраски, трещины, ущелья. Вал может быть и нестрого круглый, часто он неправильной формы — есть и в виде подковы.

Очертание цирка находится в большой зависимости от окружающей его местности. Если от него идут отростки, они всегда тождественны с соседними горами.

Иногда внутри цирка горки не бывает, иногда их даже две.

На краю лунного диска цирки всегда вытянуты, так что имеют эллиптический вид. Это, конечно, следствие перспективы. Мы видим их сбоку в профиль.

Огромные по размерам цирки являются в виде плоскогория, окруженного валом, или, еще чаще, неправильными группами гор. Внутри их видны иногда еще кратеры и часто довольно большие, целые горные цепи пересекают их, по бокам тянутся высокие отростки; очертания, по большей части, неправильны, с различными интересными извилинами. Таких плоскогорий особенно много в южной части диска.

Малые кратеры сравнительно очень глубоки. Это особенно заметно, когда два цирка стоят рядом. В то время, как большой уже совершенно освещен, малый полон тени, внутрь его еще не проникал луч солнца.

Весьма интересны различные группы кратеров, когда один прикасается к другому, или даже наполовину входит в него. Часто на валу одного большого виднеется другой, маленький кратер.

Малых кратеров на лунной поверхности множество. Они рассыпаны повсюду, и часто там, где на первый раз ничего невидно, их можно при благоприятном освещении насчитать невероятно много.

Кроме характерных кольцевых гор встречаются на Луне также отдельные возвышенности с одной верхушкой, обыкновенно очень высокие.

По местам тянутся горные цепи, еще чаще горы соединяются в большие группы, оставляя в промежутках между собой глубокие долины. Иногда поднимаются широкие платб с неровностями по краям. Часто группа гор совершенно неправильна и раскинута.

Большие темные пространства — моря, являются таковыми только по названию.

Они могут быть дном бывших морей, но водный покров в настоящее время едва ли,имеют.

Поверхность их неровная, в некоторых местах покрытая кратерами. Во многих случаях ясно заметно, что она ниже общей поверхности, но иногда моря и незаметно переходят в возвышенности.

Цвет морей обыкновенно серый. В некоторых, впрочем, заметен зеленоватый оттенок (Маге Humorum, Mare Serenitatis).

Малые темные пятна и различные части большого называются озерами, заливами, бухтами, но в настоящее время также, конечно, в условном смысле.

Особенно замечательны на Луне так называемые Rillen — это узкие темные бороздки, как бы трещины в почве, которые встречаются по всей поверхности, но по преимуществу в гористых местностях. Иногда видны они на дне больших цирков.

Трещины редко бывают закривлены и во всяком случае немного — обыкновенно они прямолинейны и на большом протяжении одинаково широки. Начала и конца их обыкновенно не видно, они сливаются с поверхностью Луны. Это, очевидно, наиболее новые образования, появившиеся при сокращении лунной поверхности во время ее охлаждения. Наблюдения трещин всегда трудны и требуют хороших атмосферных условий; еще „большее значение в этом отношении имеют надлежащее освещение наблюдаемого места лунной поверхности. Многие трещины могут быть видимы только впродолжение немногих часов, когда тень в них резка. В полнолуние заметны только самые большие трещины в виде нежных белых нитей. Более доступные трещины находятся у цирков: Hyginus, Ariadaus, Aristarchus и внутри цирка Petavius.

С трещинами не надо смешивать ярких, светлых лучей, которые бороздят в различных направлениях лунную поверхность.

Лучи эти лучше заметны в полнолуние. Они выходят обыкновенно радиусами^из больших ярких центров, среди которых особенно выделяются цирки Тихо и Коперник. Светлые полосы тянутся через горы и долины, не изменяя при этом ни формы, ни направления. Мы находим их и на поверхности морей. Обыкновенно они начинаются не у самого края горы, а на некотором от нее расстоянии. Светлые лучи представляют весьма загадочное явление, во всяком случае, они не углубления, но и не возвышенности.

Интересны также яркие светлые точки, которые видны повсюду на полном диске Луны. Обыкновенно это небольшие кратеры или плоские возвышенности.  Особенно выдается центральная гора в цирке Aristarchus.

Полезно по временам наблюдать эти светлые точки и сравнивать блеск их с блеском остальной поверхности, чтобы убедиться, достаточно ли постоянна их яркость или она изменяется со временем.

Для оценки яркости различных мест на поверхности Луны установлена шкала, по доторой самая яркая точка (центральная горка в цирке Aristarchus) оценивается баллом 10, а черная тень — баллом 0. Тогда баллами 1—3 придется ценить серые пространства, баллами 4—5 ярко-серые, баллами 6—7 белые, так что для морей оценки 2 и 3, для горных пространств 5—6, для отдельных вершин 7—8.

Некоторые наблюдатели говорят, что им приходилось иногда видеть вокруг ярко освещенной вершины голубой ореол, но при такого рода наблюдениях надо быть очень осторожным, так как сама труба, обыкновенно, придает голубую окраску яркому предмету.

Весьма интересен вопрос об атмосфере Луны.

Непосредственные наблюдения прямо скажут нам, что такой плотной атмосферы, как наша, например, на Луне, во всяком случае, нет. Тени ее гор всегда резки и черны. Если бы Hia Луне была атмосфера, то она отбрасывала бы от себя в тень лучи рассеянного света, и тени были бы серы.

На Луне не бывает сумерек. Ночь наступает сразу, сразу и прекращается. Освещенная часть резко отличается от темной. Только небольшое ослабление света заметно на краю освещенной части, но это происходит оттого, что для данного места солнце поднялось из-за горизонта не совсем и светит только частью своего диска, при чем лучи идут очень косо к поверхности.

Мы не видим на Луне потемнения блеска к краям, как, например, на Солнце, Венере, Юпитере. Диск ее вообще одинаково ярок, как в середине, так и на краях.

Явление покрытия звезд также свидетельствует о том, что на Луне нет плотной атмосферы. Но мы не можем отрицать существования разреженной атмосферы. Если мы не видим ее вообще, то в горных долинах и глубоких котловинах, где она может держаться более плотной, иногда появляются признаки ее присутствия.

Иногда можно наблюдать род облаков, которые стелются непосредственно на поверхности, скрывая от нас ее мелкие подробности. Этими облач-. ными образованиями об'ясняется исчезновение в некоторых случаях трещин, которые обыкновенно при тех же условиях наблюдаются легко. Явления эти весьма интересны и весьма желательно, чтобы наблюдатели, имеющие в распоряжении более сильные трубы, обратили особенное внимание на их исследование.

Есть, впрочем, еще одно обстоятельство, которое нужно иметь при этом в виду.

Вследствие наклона оси вращения Луны к ее орбите и вытяну-тости последней, нам кажется, что Луна во время своего обращения вокруг земли как бы колеблется несколько вниз и вверх, а также справа налево. Мы видим, что кратеры или другие пятна на ее поверхности по временам стоят выше или ниже, передвигаются несколько к востоку и к западу. На краю диска некоторые совсем скрываются и появляются новые. Это явление носит название либрации. Оно имеет большое значение на степень отчетливости мелких деталей лунной поверхности.

Интересно оно и само по себе.

Видимый центр лунного диска перемещается относительно своего среднего положения на 6° 50' по экватору в ту и другую сторону и на 7° 53' по меридиану.

Для иллюстрации нашего очерка мы прилагаем рисунок (55-й) одной из наиболее интересных местностей лунной поверхности в том виде, как она представляется в трубе день спустя после 1-й четверти.

Здесь мы ясно видим длинную горную цепь — Аппенины:, которая . тянется на границе огромного морй Дождей (Mare Imbrium).  Под ней возвышаются три большие кратера: Archimedes, Autolicus и Aristillus, а справа вверху есть еще кратер, который носит имя Эратосфена (Eratosthenes).

Во всех них мы узнаем те характерные особенности, на которые указали выше: и вал, и углубление, и центральную горку. Только дно Архимеда гладко.

Весьма явственно видны и знаменитые трещины.

Длинные черные тени, которые отбрасываются горами при данной высоте солнца, делают ландшафт рельефным и позволяют различить самые мелкие подробности.

Через день-два, когда солнце для этой местности будет стоять высоко, такой картины уже не будет. Горы не.будут бросать теней, рельеф скроется кратеры превратятся в едва заметные светлые кружочки, Аппенины явятся в виде узкой светлой линии.

Изучение рельефа данной местности возможно только тогда, когда она лежит близ границы между освещенной и неосвещенной частью Луны.

Оттого-то мы никогда не можем изучать лунную поверхность сразу. Мы должны всегда дожидаться соответственного освещения, чтобы различить подробности интересующей нас местности.

В полнолуние никакого рельефа нет. Все гладко и светло. Тогда возможны только специальные исследования неравномерно освещенных частей лунной поверхности и, в частности, светлых лучей, о которых мы говорили выше.

Неполная Луна гораздо интереснее и, конечно, все вйимание наблюдателя привлекает внутренний край освещенной части, т. е. тот, за которым следует еще неосвещенная часть.

Он всегда неровный, зазубренный, усыпан горами. Близ него на темном фоне — в некотором расстоянии от освещенной поверхности — видны небольшие звездочки и яркие подковки. Это вершины гор освещаются восходящим солнцем. Подножие этих гор еще в темноте, но нетрудно заметить, как постепенно они освещаются все более и более, чтобы слиться затем с освещенной частью. На рисунке 56-м мы видим, как целая светлая цепь (Аппенины) выделяется на темном фоне. Здесь, наоборот,  солнце  заходит и вершины гор  постепенно тонут во мраке.

От гор падает на поверхность Луны тень. Чем ближе к краю гора, тем тень длиннее.

До полнолуния тень направлена к востоку (т. е. в трубе направо), после полнолуния к западу.

При подробном изучении Луны придется наблюдать ее, по возможности, изо дня в день, начиная с самого узкого серпика до полнолуния и далее до исчезновения.

Внешний край лунного серпа всегда круглый и почти совершенно ровный, без каких-либо особенностей.

Мы не останавливаемся подробно на явлении фаз, предполагая его достаточно известным каждому, и,только напомним на случай, что 1-й четвертью называется тот момент, когда Луна находится в квадратуре, когда она прошла около 1/4 своей орбиты после новолуния. Тогда видна как раз половина ее диска — конечно, западная, обращенная к солнцу (в трубе левая). Наоборот, последняя четверть — приблизительно за 7 дней перед новолунием. Тогда освещена восточная половина диска — в трубе правая.

При малых фазах, т. е. когда Луна является узким серпиком, видна обыкновенно и остальная часть ее поверхности в слабом сероватом блеске. Это так-называемый «пепельный свет». Простым глазом мы различаем пепельный свет обыкновенно два дня спустя, или дня за два перед новолунием. В трубе он виден дольше (дней 5—6).

Иногда явление бывает особенно интенсивно, и на темной части лунного диска можно различить много подробностей.

Интересно проследить, что пепельный свет перед новолунием, когда мы видим*Луну на востоке ранним утром, сильнее, чем после новолуния, когда Луна бывает на западе вскоре после заката солнца. На это есть две причины. Как известно, пепельный свет происходит вследствие отражения на Луну лучей света от ярко освещенной солнцем поверхности земли. В первом случае на Луну падают лучи с огромных материков-Азии и Африки, которые отражают более света, чем водная поверхность, от которой идут лучи во втором случае. Вторая причина та, что глаз наш после темной ночи восприимчивее к слабому блеску ,*чем тотчас после яркого солнца.

Случаи особенной интенсивности пепельного света следует отмечать. Эти записи могут способствовать выяснению, какое влияние на яркость явления может иметь расстояние Луны от Земли.

Если соединить рога Луны прямой линией, то по направлению, перпендикулярному этой линии, находится солнце и, конечно, со стороны освещенной части лунного диска.

Вероятно, всякий замечал, что та часть поверхности, которая освещена пепельным светом, имеет видимый диаметр менее, чем яркий серп, как будто бы темный диск меньшего диаметра вложен в светлый серп большого диска. Это явление — оптический обман, так называемая иррадиация. Яркие предметы нам кажутся всегда больше темных, хотя бы размеры их были одинаковы.

Что касается технической стороны наблюдений Луны, то при точных исследованиях здесь, конечно, как и везде, требуется большой навык, терпение, а также и хорошие атмосферные условия.

Но для общего обозрения Луна во всяком случае наиболее доступный предмет. Даже сквозь густые облака мы можем различить на ее поверхности многие подробности и свободно изучать ее топографию.

Благодаря своей яркости Луна вообще может выдержать большее увеличение, чем многие другие светила, но всегда, конечно, лучше попробовать несколько увеличений и выбрать наиболее подходящее при данных атмосферных условиях.

Наблюдения в сумерки вообще более приятны, чем ночью. Если наблюдают Луну во время полнолуния при малом увеличении, то полезно привинтить к окуляру слабое дымчатое стекло, чтобы яркий блеск не слепил глаза.

Труба в 75mm передает нам точно характер цирков, представляющихся углублениями с валиками вокруг. В трубу 95mm мы различим ясно отдельные пики и горные цепи, а в трубу 108mm увидим и трещины.

Наблюдения Луны особенно интересны и живы, когда есть под руками карта ее поверхности, с которой можно сличить то, что видишь в трубе и из которой узнаем, как называется то или другое местечко.

Для общих экскурсий наиболее удобна карта Leon'a Fenet, которую мы заимствуем из журнала L'Astronomie (январь 1890 г.) переменив французские названия на более употребительные латинские.

Несмотря на небольшой сравнительно формат, она дает нам более 400 цирков, кратеров и других наиболее важных особенностей лунной поверхности с достаточной точностью в их положении и размерах, легко по ней узнать и название заинтересовавшей нас местности, — стоит только наложить на нее прозрачную бумажку с названиями, — а главное, она передает до некоторой степени рельеф, благодаря которому мы легко разберемся в лунном ландшафте.

Луна на этой карте представляется так, как видна она в трубу, т. е. в обратном виде. Внизу— север, наверху — юг, направо — восток, налево — запад.

Впрочем, в трубе северный полюс будет точно внизу только в то время, когда Луна стоит в меридиане. Если же Луна на востоке, то он будет несколько направо от наиболее низкой точки так, например, что вертикальная линия пройдет через кратеры: Аристотель, Птолемей, Тихо, или как-нибудь иначе.

Когда Луна на западе, северный полюс — налево от наиболее низкой точки и вертикальная линия Может проходить через кратеры: Гершель, Гиппарх, Гельмгольц и т. п.

Описание лунной поверхности мы начнем с западной стороны ее диска.

Близ западного края лунного диска, в северной части его, явственно выдается овальное море — Mare Crisium. Оно кажется нам вытянутым по направлению от N к S. Это — следствие перспективы. На самом деле в этом направлении Mare Crisium имеет даже меньшее протяжение (427 верст), чем в направлении от О к W (497 верст.)

Его темная поверхность имеет зеленоватый оттенок, впрочем, очень трудно различаемый и только в сильные телескопы.

При надлежащем освещении ясно видно, что дно моря ниже общей поверхности  (рис. 58). Это особенно  отчетливо выступает при убывании Луны, когда граница тени проходит близ западного края моря. .  Море окружено горами.

На юге, дня три спустя после новолуния, видно несколько параллельных горных цепей (Cap Agarum), между которыми попадаются углубления и кратеры, видимые, впрочем, только вследствие либрации. Поперек моря от севера к югу также тянутся невысокие цепи. В различных местах видны большие кратеры. Между ними замечателен Пикард (Picard) с диаметром в 32 версты. Он совершенно круглый, но для нас является эллиптичным. С значительной глубины поднимается небольшая центральная горка.

Пониже Mare Crisium, т. е. к северу, стоит большой цирк Клеомед. (Cleomedes) — 119-ти верст в диаметре, с широким валом и центральной горкой, которая имеет три вершины. В северной части цирка видны три кратера, из них западный особенно ярко блестит в полнолуние (8°).

Между Маге Crisium и Cleomedes поверхность гористая, с крутым подъемом к последнему.

Еще дальше к северу виднеется Geminus, тоже большой цирк, с диаметром в 84 версты. Вал его очень крут и обрывист, с террасами. Центральную горку внутри его заметить трудно, но видно несколько кратеров.

Гаусс (Gauss), благодаря тому, что стоит на краю диска, для нас является веема узким, хотя на самом деле почти совершенно круглый. Диаметр его 14^ верст. R середине тянется по направлению меридиана горная цепь.

Messala — 105 верст в диаметре. Вал этого цирка состоит из 4 параллельных более или менее перепутанных между собой. Кое-где он прерывается долинами и кратерами. Внутренность цирка покрыта небольшими грядками и бугорками.

Дальше интересны два рядом стоящие цирка Atlas и Hercules — первый с диаметром в 84 версты, а второй в 70.

Вал Атласа довольно широк, с различными углублениями, долинами и острыми пиками.   На южной стороне его видны два кратера.

У Геркулеса — два вала, по крайней мере, в некоторых местах деление очень хорошо заметно. На валу можно различить много, отдельных вершин. Как раз в центре Геркулеса находится небольшой кратер, который необыкновенно ярко горит в полнолуние.

Заметим еще цирк Endymion с диаметром в 119 верст, вытянутый вследствие перспективы. Внутри его не видно ни кратера, ни центральной горки; в полнолуние он является темным пятном. Вследствие либрации яркость его может изменяться. .Она колеблется между 1,5 и 2,5°.

Северный полюс Луны окружен огромным морем, так называемым Морем Холода (Mare Frigoris). Для нас это море длиннее в направлении от востока к западу. В западной части его видна узкая и низкая горная цепь и несколько кратеров. На востоке море уже и пронизывается светлыми лучами. Во время полнолуния поверхность моря имеет зеленовато-желтую окраску. Иногда, особенно если атмосферные условия не совсем благоприятны, море имеет вид облака и так похоже на него, что трудно бывает отличить от настоящего.

На западе к нему примыкают Lacus Mortis и Lacus Somniorum.

Если же мы отправимся от Mare Crisium выше, к югу, то скоро встретим Mare Foecunditatis.

Mare Foecunditatis в направлении с запада на восток имеет 620 верст, а в направлении с севера на юг — 960 верст. К югу оно суживается и у цирка Vendelinus имеет ширину всего 198 верст. В южной части его видно много светлых лучей, цирков и кратеров.

На этом море особенно замечательны два кратера Messier, примыкающие друг к другу. Прежде они были совершенно одинаковы по размерам, по форме и по глубине, по высоте и положению вала. Это констатировано точными наблюдениями Медлера. Теперь мы видим другое. Очевидно, здесь произошли изменения. Западный кратер (который собственно и называется Messier) несомненно менее восточного и уже не круглый, а эллиптический. От этого кратера на восток тянутся две загадочные светлые полосы, которые при темном промежутке между ними имеют вид кометного хвоста. Эти полосы отличаются от других светлых лучей между прочим тем, что видны вскоре после восхода солнца для той местности, где они лежат, в то время как светлые лучи, исходящие от Тихо и Коперника, видны только при высоком положении солнца. Самый кратер Messier, равно как и его окрестности, можно рекомендовать для особенно тщательного исследования. В последнее время некоторые наблюдатели видели здесь довольно большие трещины. К западу от Маге Foecunditatis находятся два больших цирка: Lan-grenus и Vendelinus. В первом видны две центральные горки. Вал его слоистый и крутой, а вокруг рассыпано множество горок, небольших бугорков и различных углублений.

Vendelinus имеет неправильную форму. Его вал не особенно велик и прерывается многочисленными долинами. Центральной горки совсем нет, но видно несколько кратеров.

Еще дальше к югу стоит красивый большой цирк Petavius 126-ти верст в диаметре, с высоким, крутым валом, во многих местах являющимся двойным. Внутри его видно много бугорков, в центре поднимается небольшая горка, около которой видны два кратера и довольно большая трещина (Rille), идущая на юго-восток до самого вала. Ее видно даже в слабые трубы. Есть тут и еще несколько меньших трещин — к северу и к западу от центральной горы. Интересна долина между двумя валами цирка, которая на западе уже, а к востоку шире. Окрестности его очень интересны: множество бугорков, отрогов, глубоких долин. Наиболее удобное время для наблюдения 3 дня после новолуния (весной — в марте, апреле и мае) или два дня после полнолуния (зимой и осенью).

Furnerius — большой, неправильной формы цирк, с крутым валом, в котором видны углубления, долины и отдельные вершины. Из последних особенно выдаются 4. нутри цирка также много возвышений и углублений. Интересен кратер по середине, в котором видна центральная горка. Кое-где видны трещины.

От Furnerius'а к Petavius'y тянется цепь гор.

Melius и Fdbricius — два интересных, больших кратера, примыкающих друг к другу. Меций имеет неправильную форму с высоким валом, с многими отдельными возвышениями и кратерами. Наоборот, форма Фабриция совершенно правильная. Внутри виднеются три центральных горки, два кратера и несколько небольших горных хребтов. К югу вал открыт, образует нечто вроде ворот.

К Фабрицию с юга примыкает широкая равнина Janssen (не смешать с Jansen), окруженная неправильной цепью гор с многими отдельными вершинами. Внутри также много горных цепей и отдельных бугорков. Поперек тянется большая долина, к которой примыкает масса маленьких. В ней видно много трещин, которые вскоре после восхода солнца для этой местности доступны для наблюдений даже в двухдюймовую трубу.

Ближе к южному полюсу, почти на краю лунного диска, находится ряд гор, которые носят имя знаменитого математика Лейбница. Они страшно высоки. Их главная вершина имеет до 30 000 футов. Но высота их не бросается особенно в глаза, потому что их отчасти закрывают соседние горы. Более интересен вид этих гор в профиль, когда они вследствие либрации являются на самом краю видимого диска.

Самый полюс тоже покрыт высокими горами различной высоты, которые, впрочем, ничем особенным не отличаются.

Во второй полосе диска, видимой через 3—6 дней после новолуний, начиная от южного полюса, интересны: Curtius, самый высокий цирк на Луне* Высота его вала в некоторых местах доходит до 22 000 слишком футов. Он необыкновенно крут, местами состоит из 4-х, 5-ти рядов, отделенных друг от друга долинами. В юго-восточной части вала, более пологой и низкой, виден довольно большой кратер.

Пикколомини (Piccolomini) — большой цирк с диаметром в 87 верст, весьма глубокий. Благодаря своему положению на лунном диске он является очень удобным для наблюдений. Вокруг него высокий вал, с многочисленными террасами.

На северо-восток от цирка тянется длинная трещина, которая начинается на самом скате вала. К ней с юга примыкает другая. Интересны северные окрестности Пикколомини. Эта местность вся в горах, с высоким крутым обрывом, высокими утесами. Вид ее совершенно меняется сообразно с освещением.

Цирк Fracastor, имеющий вид бухты того моря (Маге Nectaris), к которому он примыкает. Обломки его вала видны с северной стороны в виде отдельных пригорков. Южная часть цирка выше северной, в ней видно несколько кратеров.

Mare Nectaris — небольшое море с резкими границами, светло-серого цвета, через которое тянутся несколько хребтов.

К северу от этого моря стоит двойной кратер Jsidorus и Capella — оба чрезвычайно глубокие. У Капеллы вал широкий и полого спускается наружу, но внутрь крутой обрыв. В трех местах он порван глубокими долинами, имеющими вид трещин. Внутри виднеется центральная горка.

На запад от Mare Nectaris интересны кратеры Goclenius и Guttenberg. Последний имеет вид груши. К нему примыкает горная цепь Пиренеиу которая тянется по направлению к югу.

Goclenius имеет вид эллипса. Его вал местами очень крут, кое-где выдаются отдельные вершины. Между этими кратерами много трещин, некоторые из них заметить весьма нетрудно. Одна пересекает самый кратер Goclenius. Три трещины видны еще по направлению к северо-востоку от Гуттенберга.

Наконец, на восток от Mare Nectaris обращают на себя внимание три сомкнувшиеся в ряд кратера: Theophilus, Cyrillus и Catharina. Последние два соединяются между собой долиной, а Фес фил даже совсем вторгается в Кирилла. Это ясно указывает на то, что Theophilus более нового образования, чем Cyrillus. Более раннего происхождения, надо думать, Catharina. Вся эта местность богата интересными подробностями. Известные селенографы) Nasmyth и Carpenter утверждают, что под робкое описание ее одной составило бы немалый том.

От Piccolomini до Catharina тянется цепь Алтайских гор.

На север от Феофила лежит огромное море — Mare Tranquilitatis, совершенно серое, ровное, по которому только в полнолуние тянутся светлые лучи. На этом море, впрочем, много кратеров. Между ними особенно замечателен Plinius. Это довольно большой цирк с диаметром в 48 верст. Внутри его поднимается светлая ентральная горка, она лежит очень глубоко, но высота вала над поверхностью незначительна. Окрестности Плиния богаты различными неровностями, которые доходят до горной области — Haemus, представляющей собой юговосточную границу другого большого моря — Mare Serenitatis.

Haemus дугой спускается до самых Аппенин. Эта цепь очень красива, благодаря своим ярким возвышенностям. В полнолуние она блестит вся. Еще интереснее Haemus за день до последней четверти, когда перед глазами выступают рельефно мелкие ее подробности. Наиболее высок северный скат у кратера Менелая.   Здесь видны также три глубокие долины.

Mare Serenitatis — резко ограниченное, темное море эллиптической формы, которая является следствием перспективы. На самом деле море почти круглое. На юге заметен скат, по которому ясно увидим, что Маге Serenitatis много глубже, чем Mare Tranquilitatis. Mare Serenitatis со всех сторон окружено горами. На юге и на юго-востоке тянется Haemus, на востоке к нему отчасти примыкают Аппенины, севернее — Кавказ, отличающийся высотой своих гор с многочисленными долинами, на западе — Taurus. Поверхность моря неодинаковой яркости, внутренняя часть светлее и во время полнолуния отливает зеленым цветом, который, впрочем, заметить нелегко; она несомненно также глубже, чем края. Когда на Mare Serenitatis падает граница света и тени, на нем видно множество неровностей, которые в виде червячков тянутся по всей его поверхности. Много также кратеров. Особенно интересна горная жилка в западной части моря, которая от кратера Посидония идет на юг к Плинию. Маге Serenitatis очень красиво за день до последней четверти, когда горы, его окружающие, видны довольно рельефно. Интересна светлая стрелка на западе, которая свесилась со светлой части Луны в темную пропасть. Это верхушка горного хребта, для которого солнце заходит.

В научном отношении очень интересна восточная часть моря. Здесь стоял прежде кратер Линней, который ясно видели Riccioli, Lohrmann, и Madler. Теперь этот кратер исчез. От него остались жалкие остатки, которые видны только при хороших атмосферных условиях в сильные трубы.

На северо-западной границе Mare Serenitatis лежит большой цирк Posidonius, 94-х верст в диаметре. Кроме главного вала, параллельно ему, внутри идет еще горная бороздка, в некоторых местах довольно высокая. Внешний вал очень крут, с широкими по местам оврагами. Posidonius особенно красив дней 6 после новолуния. На юго-запад от Посидония к кратерам Romer и Littrow есть несколько трещин, из которых некоторые сравнительно очень доступны. Наибольшая из них начинается у кратера Littrow и тянется к северу до Lacus Somniorum.

В средней части лунного диска, на которой рельеф выступает около первой четверти, в ту и другую сторону, приблизительно один день, интересны: на север от Mare Serenitatis два  кратера: Aristoteles и Eudoxus, которые стоят близко друг к другу и очень похожи один на другой. Аристотель окружен валом, очень сложного строения, с многими террасами и высокими отдельными вершинами, из которых одна выдается на востоке, другая на западе. Наружи от него, по трем направлениям: к северовостоку, к северо-западу и к юго-западу идут ряды параллельных горных хребтов, невысоких, но довольно интересных в геологическом отношении. Эти направления выделяются и при Эвдоксе, но менее. Сам Эвдокс также очень глубокий цирк, с многими аномалиями.

" На восток от этих двух кратеров, на границе огромного моря Дождей (Mare Imbrium), тянется с юго-запада на северо-восток горная страна Альпов. Она пересекается поперек долиной Альпов, очень широкой, крутой и страшно глубокой, особенно на востоке. Эта долина соединяет высокое Маге Frigoris с низким Маге Imbrium. Интересны ее отдельные подробности. С высокото плато Альпов в нее спускаются множество других мелких долин. Наиболее высокая вершина в Альпах зовется Mont Blanc.

Plato — огромный цирк. Его диаметр равняется 90 верстам. Вал довольно узкий, зазубренный, центральной горки нет. Особенно интересно дно цирка. Оно привлекало внимание многих исследователей. Светлые точки и полосы, которые в большом числе тянутся по поверхности, несомненно изменяют свою яркость. Изменяется также окраска поверхности. При этом нетрудно заметить правильную периодичность. Когда солнце на горизонте, цвет внутренней части цирка совершенно серый и яркость ее 2,5°. Чем выше солнце, тем яркость становится больше, но недолго. При высоте солнца в 20° яркость опять начинает убывать и несколько после полнолуния поверхность имеет цвет темной стали при яркости не более l,25 градуса. Окрестности Plato отличаются суровым характером, с бесчисленными бугорками, кратерами, гребнями небольших возвышенностей.   При благоприятных условиях видны трещины.

Как раз над Plato, на темном фоне моря выдается отдельная горка Pico, высота которой доходит до 8000 футов. Она заметна и в полнолуние, как яркая точка (8°). К югу от нее возвышается еще горка в 6000 футов, кругом много кратеров, на западе тянется небольшой гребень возвышенностей. На юге-западе море Дождей ограничено Аппенинами. Эта самая большая, самая интересная горная цепь на Луне. Она идет дугой с юго-востока на северо-запад. К морю она круто обрывается. В противоположном направлении она опускается постепенно широким скатом.

Особенно интересны Аппенины день спустя после 1-й четверти. Здесь мы найдем бесконечное число отдельных вершин, кратеров, бугорков, которые поднимаются друг на друга, сталкиваются и перепутываются; видны большие долины. Интересно следить за постепенным увеличением освещенной поверхности. Вдруг загорится точка, другая, они растут все больше и больше и сливаются с общей массой. Там, где прежде лежала тень, ее больше нет. Тень появилась дальше. Наиболее высокие вершины в Аппенинах: Bradley (16 000 ф.) и Huygens (20 000 ф.).

На юго-востоке к Аппенинам примкнул кратер Эратосфен с весьма интересной горкой внутри и валом, в котором можно различить широкие террасы.

А к северу от Аппенин обращают на себя внимание три кратера: Auto-lyciis, Aristillus и Archimedes. Они стоят на поверхности моря Дождей. Autolycus и Aristillus весьма похожи друг на друга в отношении глубины и строения вала. Первый имеет в диаметре 34 версты. Во все стороны от него тянутся гребни гор и небольших бугорков. На юге поднимаются довольно высокие горы. Диаметр Аристилла равняется 51-й версте. Центральная горка его имеет несколько вершин. От вала по всем направлениям спускаются гребни возвышенностей* Во время полнолуния Aristillim является центром системы светлых лучей, но слабых и коротких.

Архимед отличается от двух предыдущих кратеров своей величиной (75 верст) и отсутствием центральной горки. Дно его почти совершенно чисто и гладко. При высоком положении солнца видны на дне светлые полосы, неодинаковой яркости, которые идут от востока к западу. Вал Архимеда имеет снаружи террасы и отдельные возвышенности, местами прерывается долинами. Снаружи к нему примыкают невысокие гребни гор. Наоборот, с внутренней стороны он совершенно правильный и не очень глубок. На юге от Архимеда тянутся большие горные хребты с глубокими оврагами, видно много отдельных бугорков. При хороших изображениях здесь заметно несколько широких трещин. На север от Архимеда также тянется трещина, на западе от Автолика и Аристилла еще. Но особенно хорошо видны трещины у Аппенин, которые идут зигзагами по одному направлению с горной цепью.

День спустя после первой четверти весь этот ландшафт с Аппенинами и Эратосфеном представляет самое красивое место на лунной поверхности.

За Аппенинами к юго-западу лежит Mare Vaporum, а дальше к югу Sinus Medii. Пространство между этими морями и Mare Tranquilitatis замечательно по своим огромным трещинам. Некоторые из них видны даже при увеличении раз в 40. Особенно выдаются трещины у кратеров: Ritter, Ariadaeus, Hyginus и Triesnecker. Большая трещина у кратера Ariadaeus настолько длинна и широка, что может быть видима в двухдюймовую трубу. Она начинается на юго-востоке от кратера Boscowich и имеет вид долины, дальше она в горной области суживается и делается круче, потом опять расширяется. По бокам к ней примыкают другие трещины. Трещина Hyginus'a также начинается долиной, дальше она постепенно суживается, делается обрывиста. В одном месте она опять расширяется, так что на первый раз кажется, что она проходит через небольшие кратеры. Она пересекает кратер Hyginus и идет дальше по направлению к юго-западу, постепенно расширяясь почти к самому кратеру Agrippa.

Несколько труднее наблюдать трещины Triesnecker'а. Здесь целая масса Rillen, но они короче и уже предыдущих. Многие видны только в самые бодьшие трубы.

При высоком положении солнца трещины являются нежно-светлыми линиями, немного темнее, чем окрестности.

На юге от Triesnecker'а лежит Hipparchus — огромная равнина, окруженная неправильным валом с большим числом кратеров, углублений, долин, обломков. От севера к югу Гиппарх имеет протяжение в 145 верст, а с востока на запад — 132 версты. Внутри его много различных возвышенностей, небольших кратеров и трещин.

Еще южнее виден Albategnius, который в полной красоте является перед нами за 0,5 суток до первой четверти. Замечательно, что дно этой равнины совершенно чисто, только несколько бугорков виднеется да высокая цепь тянется на восток от центра. Вал Albategnius'a крут и высок, с различными долинами и углублениями. На востоке к нему примыкает большой кратер, с высоким валом и центральной горкой, который касается ei4) и кратера Parrot'а.

На восток от Albategnius'a обращают на себя внимание три большие цирка: Arzachel, Alphonsus и Ptolomaeus, которые примыкают друг к другу, образуя систему, весьма похожую на систему: Theophilus, Cyrillus и Csttharina.

Arzachel имеет в диаметре 99 верст, окружен правильным валом, в котором видно много террас, долин, отдельных вершин и кратеров. Близ высокой центральной горки его виднеется еще глубокий кратер.

Alphonsus также имеет центральную горку с яркой вершиной. Вал его весьма сложного строения. Внутри, к югу от центральной горы, видны два светлых пятна и несколько черных, особенно заметных в полнолуние. Эти пятна изменчивы, точное исследование их весьма желательно.

Диаметр Альфонса 124 версты.

Еще больше Птоломей. Он имеет в диаметре 161 версту. Вал Птоломея состоит из высоких гор, не имеющих между собой определенной связи. На юге большой промежуток, через который соединяется внутренняя часть Альфонса с внутреннею частью Птоломея. На восток большая горная страна со многими высокими вершинами, которые отделены друг от друга длинными, извилистыми долинами. В северо-западной части Птоломея поднимается высокое платд.

Из более южных цирков интересны большие цирки Maurolycus и Slofler.   Они стоят рядой, один на восток от другого.

Maurolicus окружен высоким валом очень сложного строения, с большим числом кратеров. В западной части он имеет длинную долину в роде трещины. Внутри цирка много невысоких гор. В полнолуние здесь видны 12 слабых светлых лучей, которые идут от одной горы к юго-восточной части вала.

Вал Stofler'a на востоке состоит из широкого платд, которое пересекается многими высокими горными цепями. На юге вал выше и от него тянутся внутрь несколько отростков. Он прерывается здесь двумя небольшими, но очень глубокими кратерами. На западе вал образует неправильное треугольное платд с многочисленными углублениями и долинами. Местность эта суровая. На севере, наоборот, вал ниже и положе. Также и внутренность почти совершенно ровная, с небольшим числом отдельных бугорков и кратеров.  В полнолуние видно несколько светлых лучей.

Licetus на юге от Stofler'a интересен тем, что внутренняя поверхность его пересекается четырьмя поперечными валами, которые, впрочем, значительно ниже главного.

В той части лунной поверхности, которая открывается перед нами спустя 8—11 дней после новолуния, можно указать следующие объекты для наблюдений:

Clavius — огромный цирк, 213 верст в диаметре. Он красив и интересен своими подробностями.

Любопытно следить за его появлением при восходе солнца в этой местности. Сначала показывается одна светлая точка — это загорелась высокая вершина на западном валу. Скоро эта часть вала освещена вся, образуется бухта с светлым ободком по краям и темной внутренностью. Через некоторое время и в этой бухте начийают появляться светлые точки, которые постепенно растут все более и более. Появляется гребень восточного вала и т. д. В западной части вал очень высок. Некоторые вершины его имеют слишком 16 000 футов над внутренней поверхностью. Наружу он спускается полого, внутрь обрывисто. На севере вал ниже, на востоке опять поднимается. Внутри цирка много больших кратеров, которые также во многих отношениях интересны. По направлению к Тихо идет широкий скат, на котором много горных гребней, углублений и кратеров.

Maginus — к севере-западу от Clavius'a, огромный цирк с интересными террасами, группами вершин, оврагами, глубокими кратерами в валу. Посередине — невысокая центральная горка, рядом с ней кратер. На севере видна долина, похожая на трещину, которая пересекает 5 углублений; параллельно ей тянутся еще несколько. К северо-востоку вал образует широкое платд, круто обрывающееся наружу. Во время полнолуния Maginus не виден, можно разглядеть только некоторые отдельные точки.

Tycho, наоборот, особенно выдается в полнолуние, когда он является центром огромной системы светлых лучей. Он настолько в это время ярок, что заметен даже иногда невооруженным глазом, во всяком случае виден в бинокль. Лучи от Тихо идут на громадные расстояния, через долины и горы. В их блеске исчезают огромные цирки. Выдается только один Тихо с своим ярким валом. Но его трудно бывает найти, когда солнце для данной местности стоит невысоко. Слишком много вокруг Тихо похожих на него цирков. Нужно хорошо знать местность, чтобы отличить его. Тихо имеет в диаметре 81 версту. Его вал круглый, широкий, с многими террасами внутри и снаружи. В середине возвышается центральная горка. Внутренние террасы довольно широки и идут рядами, которые отделены друг от друга глубокими долинами, имеющими вид трещин. Наружный вал к своему основанию теряет всякую правильность и переходит в бесцорядочную, запутанную группу гор. Вокруг Тихо много различных возвышений и углублений.

На южной границе большого моря Маге Nubium мы найдем цирки: Pitatus и Hesiodus, Cichus, Mercator и Campanus.

Pitatus довольно большой цирк с крутым обрывистым валом. С юга к нему примыкают горы, идущие от Тихо. На северо-востоке вал пониже. В том месте, где римыкает Hesiodus, вал порван. С южной стороны этих ворот поднимается высокая вершина. Внутри видна центральная горка. К западу от Pitatus лежит еправильная светлая равнина, которая выше, чем дно цирка.

Hesiodus на восток от Pitatus, с высоким валом на западе и юге. На севере вал ниже и порван в двух местах. На юго-востоке виден глубокий кратер, севернее которого поднимается вершина. Внутренняя поверхность Гезиода, по наблюдениям Медлера, ярче, чем в Pitatus.

Cichus — с широким валом, довольно крутым и обрывистым. В восточной части есть кратер, который, по новым наблюдениям, оказывается больше, чем был прежде. На внешнем скате вала видны террасы. На север от Cichus тянется широкая цепь гор, почти платб» Она пересекается большими трещинами, идущими от кратера Campanus. На юге ряд параллельных горных гребней.

Mercator соединяется с цирком Campanus горным хребтом. Другая горная цепь идет к Cichus. Центральной горы нет. На юге — широкое платд, покрытое высокими гребнями гор с долинами.

Campanus имеет крутой вал с террасами. Внутренность его ровная. Видны только центральная горка да два небольшие кратера.

Далее интересен Capuanus — круглый цирк с небольшим валом, который на севере порван. На юге поднимаются три большие кратера. К северу от Capuanus'а тянется темносерая равнина, через которую проходит большая трещина от восточного края Гезиода. У этого цирка она широка и плоская, дальше на восток уже, глубже и круче.

Почти на восток (немного к северу) от Capuanus'a лежит небольшой, но во многих отношениях интересный кратер Ramsden. Он стоит совер-г шенно отдельно на равнине. Его вал в некоторых местах довольно высок и ярко горит в полнолуние. Центральной горки нет. В большое увеличение можно заметить, что вал порван узкими трещинами. Особенно замечательна на западе от Рамздена система Rillen, которую легко можно наблюдать в малую трубу. Интересен также малый кратер между Са-puanus'oM и Ramsden'ом, который почти весь наполнен еще меньшими кратерами. Это возможно заметить, впрочем, только при хороших оптических средствах.

В северной части моря Mare Nubium мы находим интересную группу, состоящую из трех кратеров: Fra Mauro, Bonpland и Parry.

Первый представляет собой развалины большого цирка, у которого во многих местах совсем уже вала нет, в других он очень низок. Внутри цирк покрыт бугорками, гребнями гор, кратерами.

Bonpland меньше по размерам Fra Mauro и более его сохранился. Хотя вал Bonpland'a совершенно разрушен, но его можно проследить почти весь. Здесь видны интересные большие овраги.

Parry — вполне уцелевший цирк с ясным валом, в котором видна одна из самых ярких вершин на лунном диске.

В этой местности интересна трещина, которая начинается к северу от Fra Mauro, проходит по нему и направляется к Parry, пересекает последний и теряется в южной равнине. На востоке есть еще трещины через Bonpland, но они менее доступны.

Близ центра лунного диска на восток от залива Sinus Medii есть кратер Sckroter. Этот кратер сравнительно небольшой, неправильной формы, с ровным и неглубоким дном и сам по себе ничего особенного не представляет, но на север от него простирается одна из самых интересных и удивительных местностей на всей лунной поверхности. Это — широкое, но невысокое эллиптическое плато, усыпанное бесконечным числом бугорков, короткими гребнями гор и целой системой долин. Здесь такая масса отдельных подробностей, что почти совершенно невозможно в них разобраться. Общий вид поразительно меняется с освещением. По мере того, как поднимается солнце и освещаются новые бугорки, пропадают старые. Особенно интересен ряд валов, открытых в 1822году Gruithuisen'oM, которые приводили в удивление многих наблюдателей своей совершенной правильностью.   Они имеют вид искусственных укреплений.

На северо-восток от Schroter'a стоит Коперник — один из самых больших и красивых цирков. Особенно интересен он два дня спустя после 1-й четверти. Его диаметр равняется 85 верстам. Он окружен несколькими валами, слоями налегающими один на другой. Форма их несовсем круглая. Наиболее высок средний вал, который богат также различными неровностями и отдельными вершинами. Внутрь вал более обрывист, с террасами. Наружу идут по всем направлениям длинные отростки, между которыми тянутся глубокие долины. Внутри цирка возвышается центральная горка с тремя главными вершинами, пятью более низкими и менее светлыми. Коперник со всех сторон окружен возвышенностями, которые расходятся от него радиусами. Некоторые начинаются прямо у вала, другие несколько отступя. Особенно много мелких кратеров с северной стороны. При соответственном освещении, когда эти кратеры полны тени, длинный ряд их производит впечатление бороздки (Rille). Во время полнолуния Коперник является светлым пятном, от которого по всем направлениям далеко расходятся яркие светлые лучи, так что он является центром обширной площади, залитой ярким блеском. В  середине этой площади выдается  еще более светлое колечко — это блестит освещенная верхушка вала.

К северу от Коперника мы находим Карпаты. Это длинная цепь, в которой горы распределены кучками. Одна масса гор отделена от другой большими долинами и связана только небольшими возвышениями. Карпаты представляют собой южную границу моря Дождей, как Аппенины — юго-западную, а Кавказ и Альпы — западную.

О самом море Дождей придется сказать немного. Оно больше интересно своими границами. Поражает впрочем величина его. Mare Imbrium в 5 раз больше, чем Маге Crisium. В длину он тянется на 1120 верст, а в ширину на 1017. Яркость его поверхности в различных частях различна. Наиболее светлая часть моря у кратера Архимеда. Кое-где тянутся светлые лучи. На море мы найдем много горных хребтов, преимущественно невысоких и широких. Отдельные части моря носят особые названия. Так, есть, например, Palus Nebularum — к северо-западу от Архимеда или еще Sinus Iridium. Последний представляет собой бухту моря Дождей. Он особенно интересен 10 дней после новолуния, когда отчетливо видна горная цепь, отделяющая его на севере от остальной поверхности Луны. Цепь эта имеет вид неправильной подковы с несколькими придатками. В ней можно также, если всмотреться внимательнее, различить фигуру женщины с распущенными длинными волосами. Горы эти поднимаются над уровнем залива весьма высоко. Отдельные вершины доходят даже до 20 000 футов.

В самой восточной части лунного диска находится огромная равнина Oceanus Procellarum без определенных границ. На северо-западе она примыкает к морю Дождей, на юго-западе граничит с Маге Nubium, на юге — с Mare Humorum. Море это имеет много различных бухт, заливов. По его поверхности тянутся несколько горных цепей (например, Riphaen). Из кратеров, которые мы находим здесь, особенно замечательны:

Aristarchus и Herodotus — два довольно широкие цирка, стоящие рядом, к северо-востоку от Коперника.

Аристарх, между прочим, отличается необычайной яркостью, которая сильно даже мешает исследованию его внутренней поверхности. Центральная горка Аристарха — самая светлая точка на всей лунной поверхности. Ее яркость — 10°. На востоке вал Аристарха расширяется в платб и посылает к Геродоту высокий гребень гор. Здесь видны два кратера. На севере — окрестность горная, с самыми разнообразными образованиями. В полнолуние Аристарх является центром яркой системы светлых лучей.

Что же касается Геродота, то из его особенностей более замечательна — огромная трещина, которая видна даже при увеличении в 40 раз. Она начинается от небольшого кратера на северо-востоке от Геродота, делает массу извилин и подходит к Геродоту с севера. Сначала она уже, потом значительно расширяется и делается круче. Под конец опять суживается. Диаметр Геродота равняется 39 верстам. На его валу можно разглядеть две высокие вершины, из которых одна горит очень ярко.

Кеплер — на восток от Коперника, имеет 33 версты в диаметре, очень глубокий, с светящимися верхушками вала. Окрестности его почти абсолютно ровны. Благодаря этому, весьма нетрудно зарисовать те светлые лучи, которые в полнолуние видны вокруг Кеплера. На западе эти лучи соединяются с светлыми лучами Коперника.

Grimaldi — огромный цирк у самого восточного края диска, так что он является для нас длинным, но чрезвычайно узким. Настоящие его размеры в направлении от S к N — 222 версты, а в направлении с W на О —  194 версты. Его внутренняя поверхность очень темна, так что при благоприятных обстоятельствах он виден даже простым глазом (особенно при восходе Луны). Это скорее не цирк, а равнина, в роде тех, которые получили названия морей. У него нет обыкновенного вала. Он окружен рядом горных цепей, которые в различных местах порваны оврагами и долинами. Две долины на западе поднимаются довольно высоко, между ними проходит трещина.

Gassendi на южной границе Mare Humorum — большой, высокий цирк, имеет 82 версты в диаметре. Его вал очень крут и в некоторых местах достигает до 10 000 футов высоты. На востоке он имеет длинное эллиптическое углубление, весьма светлое во время полнолуния. На севере он прерван большим кратером. Дальше на северо-западе интересна огромная груда обломков. В центре цирка поднимается целая группа центральных горок. Она состоит из трех отдельных частей, между* которыми лежат глубокие долины. Особенно красива западная часть. Внутри Gassendi тянутся несколько гребней невысоких гор, можно видеть также трещины, которых здесь очень много, большая часть их впрочем очень слабы.

На север от Gassendi лежит ложкообразный кратер, с довольно высоким валом, а на юго-востоке к кратеру Mersenius простирается широкое платд с крутым обрывом к Mare Humorum. По этому плато тянется ряд параллельных гор и несколько трещин.

Mare Humorum — небольшое, но довольно заметное море. Вследствие перспективы оно является для нас эллиптическим, хотя на самом деле почти круглое. По аправлению от S к N оно имеет 395 верст, а с W к О — 430. Поверхность его довольно темная. При благоприятных условиях заметна зеленоватая окраска. С южной стороны над морем возвышается цирк Vitello. Он замечателен, главным образом, своей центральной горкой, вокруг которой идет другой вал, несколько ниже, чем сама центральная гора. Этот вал, впрочем, может быть наблюдаем только при хороших атмосферных условиях. Между Vitello и Campanus видны трещины. Дня два после 1-й четверти особенно явственны три, параллельные друг другу, которые идут к востоку от Campanus. Они очень интересны, так как проходят по дикой, гористой местности.

Близ юго-восточного края лунного диска выдается огромный цирк Schickard. В направлении от N к S он имеет 200 верст. Форма его эллиптическая вследствие перспективы, очертания крайне извилисты. Его вал весьма сложного строения, со многими вершинами, террасами, широкими отрогами, в некоторых местах он прерывается отдельными горами, глубокими впадинами, оврагами и длинными.долинами. Внутренняя поверхность его очень ровная, но с различной окраской.

Кроме тех изменений в лунном ландшафте, о которых мы говорили: исчезновение кратера Линнея, изменение формы и размеров в одном из кратеров Мессье — констатированы некоторыми известными наблюдателями и другие подобные факты. Но в общем надо признать, что больших изменений на Луне нет.   Более возможны мелкие, местные. Поэтому то и важно собрать больше материала, чтобы можно было судить о тех силах, которые проявляют свое действие на лунной поверхности. Необходимы тщательные исследования мелких деталей лунной поверхности с помощью подробных описаний и лучших карт, на которые мы указали выше. Но при этом нужно быть крайне осторожным, так как вид данной части лунной поверхности в большой степени зависит от освещения, под которым она находится в момент наблюдения. Большое значение имеет также либрация. Нужно научиться исключать эти посторонние влияния и рассматривать всякое намеченное место при различных условиях впро-должение долгого времени.

По тому виду, в каком являются для нас Rillen, мы можем принять их за трещины в коре, вследствие ее сокращения, и нет ничего невозможного в предположении, что эти трещины появляются иногда и теперь. По крайней мере многими наблюдателями высказаны подозрения, что некоторые трещины в настоящее время шире и яснее, чем при прежних наблюдениях.   Много открыто и новых, которых прежде не видали.

Интересны также изменения яркости различных пунктов лунной поверхности. Примером может служить кратер Werner (на север от Stofler'a). В северной части его вала у него есть небольшая равнина — во времена Медлера одна из самых ярких точек на всей лунной поверхности, яркость которой оценивалась 10°. Теперь яркость ее гораздо слабее.

Мы видели также, как периодически меняется освещение внутренней поверхности цирка Plato. Очевидно, здесь под лучами солнца развиваются особые образования — род облаков.

Во многих и других случаях мы можем наблюдать загадочные, непонятные для нас изменения в ландшафте, часто только временные.

К таким местностям принадлежит, между прочим, область на север от Аристарха, область между Архимедом и Аппенинами, а также между кратерами: Julius Caesar, Agrippa, Boskowich и Hyginus, где некоторые наблюдатели видели такие трещины, которые, непонятно почему, ускользали от других. В этом отношении замечательна особенно трещина, соединяющая большие трещины кратеров Hyginus'а и Ariadaeus'a, которую открыл Gruithuissen, при чем она представлялась ему то изогнутой, то прямой. Этой трещины не видели ни Lohrmann, ни Madler. Но Schmidt и Klein видели отчетливо, хотя последний, как свидетельствует он сам, искал ее много раз совершенно безуспешно.

<Предыдущая   След.>